вторник, 31 марта 2015 г.

ДОМ СТАРШИНЫ


ДОМ СТАРШИНЫ

После трудного боя достался матросам
Этот каменный полуразрушенный дом,
Что стоял у дороги, над самым откосом,
Озарённый огнём, на пригорке крутом.

С подоконника вражеский автоматчик
Мёртвым рухнул на камни. Пришла тишина…
И снаружи, гранату за пазуху пряча,
В едкий комнатный дым ворвался старшина.

Возле детской кроватки игрушки стояли,
Опрокинулся плюшевый жёлтый медведь…
И в распахнутом взрывом крылатом рояле
Золотилась широкая струнная медь.

Старшина озирался – в надвинутой каске,
В полушубке бараньем, высокий, прямой,
От снегов Заполярья, предгорий кавказских
По дорогам войны он вернулся домой!

Он вернулся домой… Стены были, как в тире,
В пулевых отпечатках… Скрипело стекло…
Сколько времени не был он в этой квартире!
Сколько дней, как расстался он с ней, истекло!

Он любил говорить: «Вот добудем победу,
Мир подпишем, винтовки держа на весу,
И домой я к жене и к мальчонке приеду,
И хороших подарков семье навезу».

Но когда прочитал он короткую сводку –
Что враги подступили к родимым местам,
Отправляясь на юг, покидая подлодку,
Он совсем говорить о семье перестал.

С автоматом, на серых камнях у Моздока,
Поджидал он часами – и немцу каюк…
А потом мы рванулись на запад с востока,
Проходя опалённый, дымящийся юг.

Шли на запад морская пехота и танки.
Старшина не смотрел на счастливых людей,
Только будто от тайной мучительной ранки
Становился лицом всё мрачней и худей.

И теперь вот – прострелены стены, как в тире,
И от крови врага подоконник намок…
Он стоял в разорённой, холодной квартире
И ещё в своё горе поверить не мог.

Он буфет распахнул… Опустелые полки…
Он вдоль выбитых окон к столу пробежал.
На столе, на полу, где посуды осколки,
Лишь следы разоренья, следы грабежа.

Что искал он в вещах этих, некогда близких?
Что надеялся здесь увидать старшина?
Неужели двух строчек, короткой записки
Не могла на прощанье оставить жена?

Краснофлотцы входили, стараясь не топать,–
В блеске ближних пожаров, в мерцанье ракет.
И, с лица вытирая тяжёлую копоть,
Кто-то вдруг наклонился, взглянув на паркет.

Из-под шкафа чуть видно бумажка торчала.
Старшине передали её моряки.
Старшина посмотрел – и не понял сначала
Торопливых каракулей детской руки.

Сын писал: «Угоняют в Германию, папа.
Мы не плачем. Мы ждём – ты придёшь нам помочь».
…По широким ступеням парадного трапа
Мы спускались гурьбой в озарённую ночь.

Старшина отошёл, успокоиться силясь.
Загремели гранаты на чёрном ремне.
Только щёки небритые перекосились…
И таким навсегда он запомнился мне.

Он смотрел на письмо неотрывно и странно,
И казалось – плывёт под ногами земля.
И сказал чернобровый сигнальщик с «Тумана»,
С легендарного северного корабля:

– То, что мы увидали, товарищи, с вами,
Это горькое горе за сердце берёт.
Невозможно помочь никакими словами,
Так поможем делами! На запад, вперёд!

Чтоб о нашем походе слагалась былина,
Чтобы песни звенели о нём в вышине…
Если нужно, матросы, рванём до Берлина,
Но клянемся семью возвратить старшине!

И вошли мы в Берлин через битвы и муки,
Сквозь огонь, через смерть, на немолкнущий зов,
И сомкнулись детей исхудалые руки
На обветренных шеях суровых отцов.

Всех врагов краснозвёздная сила сломила,
Разгромила оплот угнетенья и зла –
То Советская Армия, армия мира,
Человечеству новую жизнь принесла.

1943-1945
Северный флот

ПАМЯТНИК МОРЯКАМ БАЛТИЙЦАМ – ЗАЩИТНИКАМ ОРАНИЕНБАУМСКОГО ПЛАЦДАРМА. Санкт-Петербургский проспект, город Петергоф, Санкт-Петербург.

Комментариев нет:

Отправить комментарий